Эпиграф-анекдот: Поселили чучу в пятизвёздочный отель, сказали, мол, если чего надо — вот телефон. Через день приходят, тот сидит перед телефоном, стучит по нему и говорит: телефона-телефона, чукча кушать хочет!
Раскрою содержание моего тезиса о причинах народной любви к творчеству Цоя, которое по моему мнению представляет из себя идеально гармоничное сочетание в высшей степени средней музыки, средних стихов и среднего исполнения.
Матушка Ксения Бычкова предложила песню «Апрель». Разберём её на части.
Музыка. Думаю, не надо объяснять, что она — не более, чем обычное «йе-е-е-три-аккорда» (группа «Дети»)? Am – D – Em и всё.
Исполнение полностью соответствует — искусственно низким заунывным голосом тын-тын-тын-тЫн, тынтын-тынтЫн…
В чём прелесть? Как и сказал: никакое исполнение изящно вписывается в такую же никакую музыку.
Теперь стихи.
Гарантирую, что вы никогда не слушали и не читали их отдельно от, с позволения сказать, мелодии. Потому что они вообще не существуют вне авторского исполнения или в каком-то ином стиле, отличном от авторского, канонического. Как только вы попробуете это сделать, сразу вылезет их полное убожество.
Первая строфа:
Над землей — мороз,
Что не тронь — всё в лёд,
Лишь во сне моём поёт капель.
«Над землёй — мороз» — здесь вообще ничего собственно поэтического. Просто констатация факта.
«Что не тронь — всё лёд» — смысл, надо понимать, такой: на что не взгляни, всё замёрзло, обледенело. По прямому значению же получается иначе — чего я не коснусь, то превращается в лёд. Лирический герой — такой вариант царя Мидаса (с поправкой на материал) или Снежная Королева (с поправкой на половую принадлежность). Было бы более необычно и интересно, если бы стояла жара, а наш герой своим душевным состоянием превращал бы в ледяные глыбы всё, чего бы не касался, но у Цоя не так, у него — банальность. Как же ещё может быть, если над землёй мороз?
Наоборот, у героя в некотором смысле уже весна:
«Лишь во сне моём поёт капель» — капель аж поёт, но не в душЕ, а во сне героя. Сон — это не настроение, не внутренняя жизнь сердца, а тоже нечто внешнее. «Мне приснился шум дождя» , помните? Но это круче, чем у Цоя. Прежде всего потому что приснился не дождь, а только его шум. Снится обычно изображение, картинка, а здесь приснился звук дождя и шагов возлюбленной в тумане. То есть, герой не видит образов, но ему прислышался шорох капель в траве или барабанная дробь по жестяной крыше и сквозь них — знакомая поступь, настолько родная, что тебе понятно — вокруг туман, он искажает звук… Неожиданно, оригинально.
У Цоя же не только разговорный слог, но мы ещё не знаем, что у него на душе, у его лиргероя — пока лишь констатация фактов, никакой собственно поэзии.
Так бывает. Но вот, как это делают мастера:
«Ночь. Улица. Фонарь. Аптека» — картинка готова.
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Все будет так. Исхода нет.
Вторая строчка с первого слова ясно, что свет бессмысленный. Поэтому логично, что закончится строфа констатацией — исхода нет. И даже реинкарнация не поможет:
Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
У поэта депрессия, ему плохо, но поскольку он великий поэт, у него даже депрессия поэтична и художественно обоснована.
А вот как Чехов объясняет тоже самое в «Чайке» словами Треплева:
«Тригорин выработал себе приемы, ему легко… У него на плотине блестит горлышко разбитой бутылки и чернеет тень от мельничного колеса — вот и лунная ночь готова, а у меня и трепещущий свет, и тихое мерцание звезд, и далекие звуки рояля, замирающие в тихом ароматном воздухе… Это мучительно.»
Конечно мучительно, раз не поэт, а выделываешься. Цой не выделывается — это его несомненное достоинство, но не более того.
А снег идёт стеной,
А снег идёт весь день,
А за той стеной стоит апрель.
Ура, первая метафора! Она же и последняя в этом стихотворении. Будем считать метафорой, а не фразеологизмом, потому что обычно стеной идёт дождь и это единственный формальный признак поэзии во всём тексте, если не считать рифм и ритма.
Да, стихи не о снеге, но у Пастернака тоже не о нём, хотя почувствуйте разницу:
Снег идет, снег идет.
К белым звездочкам в буране
Тянутся цветы герани
За оконный переплет.
Снег идет, и все в смятеньи,
Bсе пускается в полет,
Черной лестницы ступени,
Перекрестка поворот.
Снег идет, снег идет,..
Всё пускается в полёт — что не тронь, всё — в лёт…
У Пастернака я не знаю и не могу догадаться, как продолжится повествование, какой будет следующий шаг. Пастернак (не читал, но одобряю), меня коварно затягивает к себе:
«Снег идет, снег идет,
Словно падают не хлопья,
А в заплатанном салопе
Сходит наземь» — что, кто?
Само небо — «небосвод».
И снова:
«Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака…»
Тут Пастернак дважды (!) меня «развёл», купил моё внимание на один и тот же образ. И это чушь — небо не живёт на чердаке, но меня это почему-то не раздражает. Молчу про то, что у него почти вплотную и «чёрной лестницы ступени», и «лестничная площадка». И почему крадучись и играя в прятки не объясняется. И вообще небо — с видом чудака. Это просто нансенс какой-то, амундсенс, писатель такой норвежский — «малыш и карлсонс». Но это, блин, поэзия, братаны!
А у Цоя снег — стеной, стена — это значит, что что-то за стеной должно быть. Логично? Орёл — парит, парит? — над бездной. Над бездной? — моря! Море? — женщин! Женщин? — в море! Птица — курица, поэт — Пушкин, город — Москва, учёный — Эйнштейн, кофе — чай. Примитив.
Лучше было бы иначе: сначала весь день, потом — стена, а за той стеной.. Но не получилось, автор не сладил с расстановкой.
Итак, за стеной «стоит апрель».
Стоит — олицетворение. Развиваем эту тему:
«А он придёт и приведёт за собой весну
И рассеет серых туч войска».
Ура! Вторая метафора!
«А когда мы все посмотрим в глаза его», — олицетворение, так уж по полной. Если может стоять и ходить-приходить, значит есть не только ноги, но и другие органы.
«На нас из глаз его посмотрит тоска.»
Здрасьте, пожалуйста! Ждали весну, а в ней тоска.
Весна — время надежд, обновления, радости. Кстати, почему именно апрель, а не март? Не только для рифмы. В средней полосе март — это практически ещё февраль, а май — уже лето.
«И откроются двери домов,
Да ты садись, а то в ногах правды нет».
Мы же культурные люди, но у нас тут как бы своя тусовка, так что, раз пришёл, то садись, конечно…
«И когда мы все посмотрим в глаза его,
То увидим в тех глазах солнца свет»
Ну, и? Солнца свет тоже бывает разный. В данном контексте «солнца свет» = «тоска». Приехали. Вот именно по этой причине я не могу принять толкование, что песня-де про Христа. Это совсем уже в духе Андрея Вячеславовича Протокураева изощрение, мол, Пасха в апреле бывает. Но если свет Христов — это тоска, тоска живая и персонализированная, которая на нас ка-ак посмотрит! И встречают его не как дорогого гостя вовсе.
Это называется безмазняк. Всё бессмысленно (с). Ждали весны, открыли двери домов, а пришла — тоска.
На теле ран не счесть,
Нелегки шаги,
Лишь в груди горит звезда.
И умрёт апрель,
И родится вновь,
И придёт уже навсегда.
Апрель пострадавший (ран не счесть), но тяжелы шаги — Командора? В груди звезда горит — это-то о чём? Если здесь есть какой-то смысл, то уж очень глубоко запрятан.
Дальше апрелю предстоит умереть, вновь родиться и снова придти, на этот раз окончательно и бесповоротно.
В любом случае — это всё не о Христианстве. Христос уже приходил и умер, и воскрес. И придёт Он иначе, и встретят Его иным образом. И звезда тут не к месту.
Нет, не Христианство. А на обычные советские интеллигентские надежды очень даже похоже: когда весна придёт не знаю, пройдут дожди, сойдут снега, но потом снова вернутся, однако, должно же когда-то уже стать хорошо навсегда, а то мы как один умрём в борьбе за это. Но Цой — не комсомольский секретарь и не Кобзон, не Пахмутова, которая «юность на подвиг зовёт и нету других забот» (с) А.Иванов. У него депрессия, потому что сейчас снег идёт весь день, но не повешаться же, ведь я знаю, что будет апрель — должен быть апрель, каждый год бывает апрель. Но ещё я знаю, что апрель кончится — каждый год кончается, а там снова снег стеной. И что? И ничего — надо верить, что когда-нибудь будет «и вечная весна». Но если я так скажу, будет бесконечно фальшиво, как фальшиво получается тот солнца свет на самом деле, но — надо же во что-то верить. Во что? А не во что. Потому что любая прямая вербализация веры будет отдавать или комсомолом, или шипром. Фальшью будет разить за километр. Спасение лишь в недосказанности, в недоговорённости.
И тогда каждый юноша бледный со взором горящим или дева, коей любови вечной не обещали, познавшие жизнь в свои неполные 15 лет и испытывающие естественную депрессию и гормональный бум, будут балансировать вместе с автором-исполнителем на грани небытия…
Что ещё? Да, двустопный ямб с «затактом». Не фалехов гендекосиллаб, состоящий из четырёх хореев и одного дактиля на пятом месте с большой и постоянной цезурой в арсисе третьей стопы…
——————————
PS. Добавлю всё-таки про богатство рифм. Один пример: капель — апрель. Вбиваем два слова в гугль и сразу выходим на сайт для мамочек, на страничку «#Стихи для детей про месяц апрель для дошкольников 4-5 лет и младших школьников». Там два десятка вариантов типа:
Г. Польняк
На дворе стоит апрель.
За окном звенит капель.
Снежный котик у ворот,
Ручейками воду льёт
Ю. Склярова
За окном звенит капель
Приближается апрель
Н. Карпова
Снег растаял, всюду слякоть,
Будут вновь березки плакать,
Зазвенит везде капель-
Это к нам пришел апрель.
О. Карелин
В город к нам пришёл апрель —
Ярким солнышком смеётся,
Тёплым ветром в окна бьётся,
А с сосулек, с крыши льётся
Чистым дождиком капель.
С. Маршак
Апрель, апрель!
На дворе звенит капель.
По полям бегут ручьи,
На дорогах лужи.
Н. Казаков
Раскуражился апрель
Солнце припекает,
И веселая капель
Бойко с крыш спадает.
——————————
Ссылки на текст в блогах автора:
https://author.today/reader/421200/3898352
https://alyulka.wordpress.com/2018/05/09/stihi-tsoya/