Текст публиковался по горячим следам выхода фильма. То есть о-очень давно, до создания ПКБ, и позже автор стала участницей нашего сообщества. При этом в статью внесены совсем уж крохотные хронологические коррективы. Сейчас про кино мало кто вспоминает (хотя есть положительные рецензии 2025-26 годов, так что оно не забыто тотально), умер в 2023 и режиссёр Николай Досталь. Но всё ж это произведение, кажется, стало неким культурным артефактом, в чём-то определившим духовную направленность российского искусства на тему Церкви.
***
О фильме Николая Досталя «Монах и бес» в православной среде шли активные дискуссии. Не смотря на то, что позиционировался он именно как православное кино, в его обсуждениях на различных ресурсах довольно часто встречались возмущенные комментарии православных зрителей, считающих, что фильм серьезно искажает христианство, насмехается над ним и вообще отношение к нему имеет весьма отдаленное. Были, естественно, и те, кто считал, что фильм вполне достойный и учит добру и любви. При этом фильм получил гран-при православного кинофестиваля «Покров», статьи о нём появились на порталах «Православие.ру» и «Православие и мир», на последнем также интервью с режиссером и директором «Покрова» протоиереем Александром Акуловым, который утверждал, что фильм полон любви к христианству и монашеству в каждом кадре.
Вот с этой любви, пожалуй, и начнем. Может я просто по-другому её представляю, но местная монастырская братия производит довольно неприятное, мягко говоря, впечатление, на протяжении практически всего фильма. Кажется будто это пародия. А в рецензии журнала Lumiere относительно и вовсе сказано следующее: «едкая и остроумная сатира на церковь, комичное (даже близкое к slapstick) изображение монахов (тощие и суетливые монахи, которые всегда падают, и их толстый неповоротливый настоятель)». Вот так может воспринимать любовь к монашеству не посвященный в намерения и взгляды режиссера человек. Монахи (главным образом игумен) озабоченные почти исключительно материальными проблемами – что есть, что пить, во что одеться… Писарь учит настоятеля как правильно соврать, чтобы получить просимое. В обитель этой малоприятной братии вваливается в горящей одежде странный монах.
Довольно быстро становится ясно, что с пришельцем что-то нечисто: ведет он себя слишком дерзко и развязно для мирского человека, не приходит на службу, несет ахинею на исповеди. Зато на раз-два справляется с тяжелыми послушаниями, которыми грузит его настоятель. Благодаря чудесам, явленных среди прочего, и перед самим царем, некоторые начинают почитать монаха как святого юродивого. Настоятель, однако, справедливо его опасается и пытается убрать с глаз подальше. Он, видимо, догадывается, какого рода эти «чудеса» (особенно глажение белья, пардон, афедроном), однако никаких попыток помочь брату избавиться от их источника. Зато предпринимает попытку избавиться от самого брата, отправляя его связанного на плоту по реке. Братия не возражала. Это ещё штрихи к портрету местных монахов. Но плот поплыл против течения (кстати, запомните этот момент).
На середине фильма из несчастного монаха вылезает виновник всех его злоключений, собственно бес. Ставший самим собой монах Иван, наконец хоть чем-то напоминает о христианстве. Он кажется как-то по-детски доверчивым, наивным и беззлобным. Он по-простому, искренне и доверчиво общается с Богом, имеет большое благоговение перед святынями... И всё бы хорошо, сказано же «будьте как дети», но беда в том, что эта простота и доверчивость распространяется в том числе и на отношения с этим самым бесом. Бес, кстати, производит впечатление не злобной инфернальной силы, желающей погубить душу Ивана (даже при том, что пытался его убить), а его богатого светского друга, который пытается как-то растормошить несчастного монаха и даже беспокоится о нём. Может это, конечно, специально, искуситель ведь, но судя по тому, (спойлер!) как легко он впоследствии исправился, вполне может быть что искренне.
Иван спокойно беседует с бесом, слушает прохладные истории про адские будни, просит открыть тайну беззакония и в конце-концов без каких-либо сомнений легко соглашается на сделку с бесом — поклониться ему за поездку (точнее, полет) в Иерусалим, ко Гробу Господню. Тут, по-моему, каждый православный зритель должен был со вздохом закрыть лицо ладонью. Да ведь это же откровенное предательство Христа, это, пожалуй, вообще худшее, что может сделать христианин. И неужто Иван никогда не слышал, что дьявол — лжец и что доверять бесам ни в коем случае нельзя? Он монах вообще или куда?
Поездка, однако, проходит благополучно. После посещения святыни Иван исцеляется от плотских недугов, а бес наоборот начинает болеть и теряет силу (?). Да, он к концу фильма становится вполне себе плотским — он видим для окружающих (хотя раньше действовал только через Ивана), падает в обморок после посещения храма, Иван же носится с ним, пытаясь исцелить... Ересь? Фентези уровня сериала «Сверхъестественное» - если у духа отнять некую силу, он потеряет сверхспособности и станет обычным человеком. И у меня не было бы претензий к подобным поворотам, будь это светское развлекательное кино, но ведь его настойчиво пытаются привязать к православию. В общем, под благотворным влиянием Ивана, бес в итоге вроде как раскаивается и уходит в тот самый монастырь.
Если попробовать абстрагироваться ото всех недопустимых для христианского учения моментов, эта история действительно может показаться весьма доброй и трогательной. Иван своей добротой и доверчивостью смог преобразить даже демона (но не людей (спойлер!), от руки которых он умирает). Но каким образом она вяжется с православием, я лично, понять не могу. Потому что с точки зрения православия история эта не только не чисто физически невозможна, но и совершенно чужда по смыслу. Столь страшный для христианина поступок — сделка с демоном, проходит для монаха без тяжких последствий и даже приносит пользу из-за того, что бесы то оказывается не такие плохие ребята и вполне могут исправиться. Чем бы закончилось это дело в реальности можете себе представить.
События фильма, кстати, напоминают эпизод из жития одного святого. Как выяснилось, режиссер именно им и вдохновлялся. Из интервью Н. Досталя порталу «Православие и мир»:
«После премьеры «Раскола» меня старообрядцы пригласили в Великий Новгород. И я побывал в Софийском Соборе, в Кремле, где лежат мощи преподобного Иоанна Новгородского. А в его житии написано, как, будучи простым монахом, он поймал беса в рукомойнике. Бес просил: «Отпусти, отпусти», а он отвечает: «Отпущу, если свозишь меня в Иерусалим». Тот свозил, но стал мстить: подкидывать разный компромат в его келью. Братия узнала, Иоанна схватили, связали, положили на плот и пустили в речку Волхов. Но плот поплыл обратно. Все монахи на колени: чудо! Вернули его в монастырь. И со временем он стал архимандритом и даже был прославлен как святой.»
Такая вот выходит тонкая (или не очень) подмена. Св. Иоанн подчиняет беса Божией силой — Иван обещает бесу поклониться; оклеветанного бесом св. Иоанна избавляет Бог — одержимого Ивана — сидящий в нём бес. Как сказал Иван своему приятелю — «всё у твоего брата вверх тормашками».
Почему не смотря на все вышеперечисленное, этот фильм был довольно тепло встречен частью православной общественности и что вообще он может православному дать, для меня лично остается загадкой, пусть они объяснят сами. По моему же скромному мнению, на звание хорошего православного фильма он претендует напрасно.
Примечания редакции.
1) История, описанная в фильме, могла бы работать и не погрешить против православных догматов, если бы беса вывели не бесом – а похищенным тёмными силами человеком, как в – да-да – том самом предании, записанном С. Нилусом, или в более древнем, про полтергейст на Кулишках (откуда пошло выражение про чёрта на них). На Кулишках свт. Иларион изгонял нечистую силу, и её представитель сказал, что он – проклятый матерью в гневе княжий сын. И вот в этом случае «Легион», будучи из сыновей Адама и скорее всего — крещёным, мог покаяться и причаститься, как Мишка Трудников из предания от Нилуса. Использование магических сил им всё равно было бы шероховатой деталью, но всё же не столь выпирающей. Может, режиссёр об этих преданиях и знал, но решил, что «публика — дура». Впрочем, если бы он ввёл вместо беса — фейри, то часть твистов бы пришлось сильно перепиливать. Сейчас уже не спросишь.
2) Николай Досталь (+2023) не являлся атеистом и относился к теме веры и истории серьёзно. При этом у него была какая-то лютая идиосинкразия к организованной религиозности. Чему свидетельство — сериал «Раскол». Впрочем, там идейность вполне выпуклая, а здесь действительно — тропы масскультуры.
3) Во время оно фильмом весьма восхищался один православный дьякон, читатель и писатель фэнтези. Прошли годы, и мы увидели этого человека в амплуа тульповода, вудуиста и военного социопата-людоеда. Вот так любовь к оправданию нечисти довела душу раба Божия до цугундера.