Когда искренне ваш услышал об истории с убийством Трипутня, то достаточно быстро вспомнил про отметившийся в прошлом году серией убийств американский шизокульт зизианцев — если вкратце, эта группа айтишников псевдорационалистских убеждений и трансовальных наклонностей по мотивам паранойи убила четырех человек, включая родителей одного из адептов.
О зизианцах уже было много чего написано на ресурсах верхнего и нижнего интернета, но так уж случилось, что я сравнительно недавно прочитал еще и «Повесть о каменном хлебе», известную в узких кругах книгу о нравах в некоторых закрытых тусовках российских неформалов и ролевиков 90-х — начала 00-х годов. И все три истории явственно пронизаны некими общими вайбами.
Параллели тусовки Трипутня с зизианцами напрашиваются сами собой — и там и там принадлежащая к запрещенным ЛГБТ молодёжь левых взглядов мутит нечто вроде хиппи-коммуны, и в конечном счёте доходит до смертоубийств.
Разница, пожалуй, только в том, что если убеждения Трипутня и его соратников никогда не выходили за пределы обычной левой политоты в спектре от новолевых идей до сталинизма и нацбольства, приправленной гомо-повесткой, то взгляды зизианцев уже были откровенно биззарными.
Зародившись, как тусовка сторонников рационализма (((Юдковского))) [автор, так сказать, «товарищеской» деконструкции Поттерианы, что является примером ложного конфликта внутри атеистической матрица — прим. ПКБ], зизианцы сформировали откровенно безумную систему взглядов, густо замешанную на крайне параноидальной конспирологии о грядущем античеловеческом ИИ «Василиск Роко», псевдонаучных теориях на тему того, что одно полушарие человеческого мозга «хорошее», а другое — «плохое», идентификации себя как «веганских анархо-трансгуманистов» и даже «ситхов-веганов». Изложение взглядов зизанцев представляло собой самую настоящую, как выражаются некоторые православные мыслители, патологическую речь с пассажами типа «Лишайники с трудом думают о путях в вероятностном пространстве, которые противоречат их филактерии».
Постепенно идеолог группы, Зиз ЛаСота, начал проявлять явственный манихейский и мессианский бред, сыпать обвинениями уровня «Шелли Эверилл [судья, ведшая дело зизианцев по амерскому аналогу хулиганки — прим. авт.] имеет вселенские намерения — она хочет уничтожить всё, особенно добро» и выдающими откровенную одержимость заявлениями типа «В конце концов я пришла к мысли, что, если я буду продолжать пытаться спасти мир, меня будет мучить до самого конца Вселенной коалиция всех недружественных ИИ».
Да, Зиз, помимо прочего, был трансом и воображал себя женщиной. В конечном счете ушедшие от контактов с обществом в шизокоммуну сначала на старом корабле, а потом в трейлер-парке зизианцы, увлекшиеся деструктивными психотехниками вроде «однополушарного сна», дошли до самоубийств, а потом и до убийств. Покончили с собой зизианцы Майя Пасек и Джей Уинтерфорд, пал от ножей фанатиков их арендодатель Кёртис Линд, убила собственных родителей по параноидальным мотивам адептка секты Мишель Зайко, погиб в перестрелке с зизианцами американский пограничник Дэвид Моланд...
В общем, секточка соевых американских технарей разгулялась почитай не хуже Семьи Мэнсона — шесть трупов у зизианцев против подтвержденных девяти у Чарли и его банды — не так уж и мало, если учесть, что Мэнсон был ярким представителем американской гелазовщины, проведшим полжизни в тюрьмах, а Зиз — непуганым айтишником-аутистом.
Причем тут «Повесть о каменном хлебе»? А она в целом о том же. Образы в книге собирательные, но вполне отражающие состояние нефорской и ролевой среды в то время — подтвердят хотя бы написанные о той же субкультурной тусовке «Сказки тёмного леса». Молодая наивная девочка оказывается втянута в мутную тусовку, руководимую девушкой, откликающейся на мужское погоняло Филвандрель и упоминающую о себе в мужском же роде, которая весьма откровенно и чуть ли не с порога с ней заигрывает, льёт ей на уши ньюэйджерские байки о реинкарнациях, знакомит с психотехниками «прозревания прошлых жизней», внушает ей, что в одной из предыдущих инкарнаций они были вместе, вступает с ней в однополую связь, настраивает против нормисов толками в духе «мы — реинкарнировавшие в людских телах эльфы, а они — грязные дхойне» [обзывательство в адрес людей от фейри в сеттинге «Ведьмак» — прим. ПКБ]... мало-помалу оказывается, что такие отношения в тусовке примерно у всех со всеми.
В общем, и тут видим характерный почерк — содомские отношения, бредово-тюнибёшные теории, нездоровые психотехники, нагнетение истерических настроений и убеждений в собственной исключительности. Тут, правда, без трупов, как и ИРЛ — как говорится, и на том спасибо.
Во всех трёх случаях мы видим, собственно, наглядные реализации подобных сценариев — персонажи, движимые психозами, неврозами, сексуальными извращениями, эмоциональными дефицитами и собственными навязчивыми маниями, создают спаянные нездоровыми отношениями тусовки, замешанные на сплошь беспорядочной и перверсивной половухе, манипуляциях, бредовых идеях и коллективной истерии, что в конечном счете приводит к сумасшествию участников и, как видно на примерах зизианцев и «тусовки Трипутня», натуральному смертоубийству. В сущности это сценарий массового беснования.
У панк-барда Валерия Скородеда (ВИА «Монгол Шуудан») есть песня «Иди, убей Бакунина», навеянная как раз его визитом в «новолевый» кружок, именно характеризующая кружковцев цитата из нее взята в заглавие статьи, и именно кадр из клипа к ней статью иллюстрирует. Сам Скородед тяготеет к романтизации анархизма в противовес красным и белым и допускает некоторые шпильки против Российской империи (к счастью, без хулы на Царскую семью); в современности же является скорее умеренным лоялистом, не уезжая из России, но и не педалируя в творчестве патриотизм.
Как видим, не надо быть православным антинигилистом, чтобы раскусить инфернальный душок подобных коллективов, их принадлежность к «Бесам-по-Достоевскому». Примечательно, кстати, что в некоторых английских изданиях название этого романа переводят именно как «The Possessed» — одержимые. В одержимости бредивших «василисками» зизианцев сомневаться не приходится. В одержимости их отечественных товарищей как по «мокрому делу», так и по шизоидным теориям и опасным психотехникам — пожалуй, тоже.
