Автор: Эммануил Таривердиевич Костопродавцев
Публикуется в авторском изложении, редакция может быть не совсем согласна в некоторых акцентах.
Недавно в ходе обсуждения нашим дружным коллективом Нью-Йорка 1980-х и гонзо-журналистики всплыла фигура Тома Вулфа. И это повод о ней (правда, экспромтом) поговорить, поскольку в родных землях о ней слышали меньше, чем о красконских щелкоперах Шевцове и Кочетове.
Южный джентльмен Томас Кеннерли Вулф-младший родился 2 марта 1930 года в Ричмонде, штат Вирджиния. Он закончил с дипломом бакалавра университет Вашингтона и Ли, а в 1956 году, на закате маккартизма, защитил диссертацию доктора философии (эквивалент кандидата наук) на тему того, как были популярны коммунистические симпатии среди американских писателей в эпоху Великой депрессии, Нового курса и Второй мировой войны.
Позже он работал в нью-йоркских газетах и был одним (наравне с Хантером Томпсоном) из пионеров экспериментального, иммерсивного, субъективного стиля письма, в будущем известного как gonzo.В 1965 году вышел его сборник эссе «Конхветно-Корпусная Апельсиноволепестковая Гладкая Ласточка» (The Kandy-Kolored Tangerine-Flake Streamline Baby), где он с одинаковой погруженностью в детали и спонтанной перспективой рисовал картины от гаражей автотюнинга до физиологии человека. Продолжением стал цикл «Банда с насосной станции» (1968). Тогда же Кен Кизи и его «шалуны» тоже получили медиа-трибуну благодаря Вулфу в романе «Электропрохладительный кислотный тест».
А потом Том Вулф ВНЕЗАПНО громко порвал со своим окружением (когда битлы ударились в йогу, а хиппари бастовали заради мира во Вьетнаме), в котором творились трэш, угар и содомия, и стал настукивать на печатной машинке бренда Underwood то, что для автора статьи сделало его крупнейшим антинигилистом второй половины 20 века (прим. ред: всё же скорее в рамках западной культуры, не в «вакууме»; даже если отвергать писателей-красконов, у нас есть как минимум Александр Исаевич).
Итак, we present you a краткий и сжатый, несколько «шапочный» обзор наиболее выдающихся и в чем-то ошеломивших креативный класс (без всякого пренебрежения) опусов («Парни что надо» про тренировку астронавтов, которая будет экранизирована в стандартный кассовый голливудский фильм, сюда не входит):
1. «Радикальный шик» — это нескромная и неэкономная на объем заметка (на 80 страниц) про то, как композитор и дирижер Леонард Бернштейн в 1970 году устроил для нью-йоркской элиты сбор средств в фонд адвокатов для арестованных активистов «Черных пантер». Олигархия соревнуется, кто кого прогрессивнее, приезжая в лимузинах, поедая сыр рокфор, запивая дорогими коктейлями и нося в изысканных интерьерах куртки от кутюр. Им прислуживают только белые, поскольку черный слуга — это «рабство и расизм». Все они поддерживают инсургентов, потому что это «свежо и остро», как в меме про current thing. У Вулфа встречается термин «nostalgie de la boue» (ностальгия по грязи) — пресыщенный истеблишмент идеализирует представителей маргиналов и нищеты, видя в них источник «примордиальной энергии» и «подлинности» в контрасте с рафинированностью комфорта и обеспеченности. Преподобный Серафим Роуз назвал бы это «витализмом».
2. «Вандализм над громоотводами» (Mau-Mauing The Flak Catchers. традиционно переводят как «Как сломать громоотвод», теряя отсылку к кенийскому антиколониальному восстанию Мау-Мау) — очерк про то, как яростно-ущемленные лидеры minorities, в том числе откровенно криминальные, шантажируют посредством перформансов в кабинетах чиновников («громоотводов») Сан-Франциско бунтом, чтобы к ним потек сочный вэлфер. Невежественный бюрократ, к которому на стол выложили десятки ножей, бритв, кастетов и ледорубов, даже не понимает, что их скупили в комиссионных магазинах только для того, чтобы выжать из городской казны дотации — ведь перед ним угнетенный негритянский преступный авторитет!
3. «Раскрашенное слово» — автор не зря в начале сказал про Ивана Шевцова и Всеволода Кочетова, ибо на их же поле мистер Вулф их превзошел, и без капли юдофобии! В памфлете Том Вулф берет на себя дерзость заявить, что современное искусство (экспрессионизм, поп-арт и так далее), понятно только узкому кругу галеристов и критиков из «Культурберга» (и все трое его вождей с фамилиями на -берг, но это не акцентируется, нет никаких далекоидущих инсинуаций про «коварный сионизм» и «моральное разложение трудового русского народа клятыми западниками») и стало иллюстрацией к их теоретическим текстам.
4. Художественный роман «Костер амбиций» (в оригинале Bonfire of the Vanities, с, извините за профанацию, пасхалкой на Савонаролу и «огни тщеславия») — плотный кирпич, посвященный Нью-Йорку 1980-х (мэром которого был легендарный американский аналог Юрия Лужкова — Эд Кох, чей (правда, без имени) визит в Гарлем является прологом) и безжалостно и беспощадно обличающий целый в сюжете комплекс социальных пороков через персонажей:
- биржевого маклера (главного героя), озабоченного только материальным богатством и увлеченного промискуитетом (изменяет жене с любовницей)
- любовницу, которая видит в трейдере только богатого маклера и готова лжесвидетельствовать в суде (возвращаясь из аэропорта, они ночью повернули не туда и приехали в Южный Бронкс, где их заблокировали и пытались ограбить негры, в итоге любовница перехватила руль на себя и сбила невинного чернокожего парнишку, который мимо проходил)
- пастора (не из какой-то исторической деноминации, а самосвят без богословских компетенций) из Бронкса, который провоцирует склоки между афроамериканцами и белыми, угрожая погромами на Манхэттене и возмездием алчному брокеру
- прокурора (еврея, но не очень роляет), который цинично фабрикует дело против ГГ, чтобы получить повышение по карьере и респект от пастора
- корреспондента, который публикует ангажированно-сенсационные репортажи об инциденте и судебных заседаниях.
Единственный нормальный человек во всей этой компании — судья, старый мудрый еврей, резкий на язык, бескомпромиссный, плюющий в рыла (не только метафорически) и следующий идее беспристрастной юстиции.
Киноверсия от Брайана де Пальмы исказила определенные моменты (так, судья сам был мискастнут как негр) и провалилась в прокате.
5. Sorry, But Your Soul Just Died — статья про то, что душа не может быть редуцирована до биохимии, бихевиоризма и запрограммированного «компьютера», иначе исчезает любая этика и ответственность.
6. «Я — Шарлотта Симонс» — поздний роман о том, как в кампусах Лиги плюща истинная академическая учеба превращается в поколение спортивным качкам и непременные безбашенные тусовки. При этом нонконформистов, как эту самую Шарлотту Симмонс (провинциалку и христианку), общество тупо задавит и загасит толпой. Оказывается, отсутствие целомудрия и моральных ориентиров не раскрепощает женскую душу, а делает ее уязвимой, слабой и подчиненной мужЫкам-хищникам.
Лейтмотивом творчества Тома Вулфа было экстремальное неприятие сексуальной революции (hook-up culture) и дивизионистской политики идентичности (в том числе политкорректности), которые суть яд, подрывающий иерархию, дисциплину и порядок, без которых не существует ни один эффективный социальный фреймворк.
К эффективным социальным фреймворкам Том Вулф относил и христианскую религию. Сам атеист, но воспитанный в пресвитерианстве, он уважал астронавта («летучего качка») Джона Гленна за непременную веру в Бога, хвалил католические школы как достойную альтернативу загнивающим государственным и симпатизировал пуританскому отношению к сексуальным партнерствам. Том Вулф был членом Республиканской партии, с энтузиазмом голосовал за Джорджа Буша-младшего, а Дональда Трампа называл «обаятельным мегаломаньяком». Скончался в 2018 году в Нью-Йорке.
Почему же автор охарактеризовал его в хедлайне как «в белом пальто стоящего такого красивого»? Потому что он на все светские белые мероприятия надевал фирменный белый костюм-тройку с тростью, как подлинный денди из Вирджинии.
