Многие православные, тяготеющие к правым политическим взглядам, убеждены, что монархические и консервативные мыслители XXI-XX в. мыслили строго ортодоксально. В некоторых случаях их без заззрения совести цитируют наравне со святыми отцами: например, очень авторитетна в этом плане книга И. Ильина «О сопротивлении злу силою».
Однако не всё не так благостно на деле. Стоит отметить, что в этой статье не будут рассмотрены правые философы и публицисты, чья слава и так одиозна среди христиан: еретичествующий В. Соловьёв, антиклерикал и расист М. Меньшиков, кощунник В. Розанов, хуливший Библию Г. Климов. Речь пойдёт именно о тех, кто считается оплотом веры и разумной мысли, в том числе у православных консерваторов.
В данной статье будут рассмотрены не все претензии, которые мы взяли из других источников: например, историософские и политические взгляды у большинства перечисленных лиц одним покажутся неприемлемыми, другим — терпимыми или положительными. Оставим это на рассмотрение и совесть читателя и пройдёмся хотя бы «пунктирно» по моментам, которые входят в противоречие с православной верой (или основами христианства в принципе).
***
1. Начать, пожалуй, стоит, со времён добезцаря. И первым в списке станет Константин Леонтьев. Мыслитель и литератор уважаем не только патриотами (в том числе сталинского и евразийского разлива), но и серьёзными фундаменталистами. Говорить о его плюсах в нашем кругу, пожалуй, особого смысла нет: не раз в статьях сообщества мы ссылались на Константина Николаевича.
Одним из «лейтмотивов» творчества философа является пиетет перед любыми формами идеализма и традиционализма, которые не являются буржуазным унылым «всесмешением». Трудно было бы корить Леонтьева за симпатии к Европе Рыцарей, учитывая немалую часть нашего собственного творчества, но, например, пиетет к раскольникам (глаголемым старообрядцам) или сектантам вроде скопцов и хлыстов, а также к мусульманам — направление мысли, близкое к правому модернизму.
Весьма опасной является идея Константина Николаевича о том, что в политике евангельская мораль «выключается», ибо она «предназначена для личных отношений». Да, все мы знаем, что заповедь о подставлении щеки не означает запрет на войны, казнь и самооборону, но у философа выходит другая крайность, переходящая в криптомакиавеллизм:
Мораль имеет свою сферу и свои пределы; политика — свою. Политика (т. е. расчет), вносимая в дела личные — через меру и ввиду лишь одной личной выгоды, — убивает внутреннюю, действительную мораль. Мораль, вносимая слишком простодушно и горячо в политические и общесоциальные дела, колеблет, а иногда и разрушает государственный строй.
Иное изрекает свт. Николай (Сербский) в одном из писем:
Из Вашего письма я понял, что Вы склонны признавать за политикой некую особую мораль, отличную от общечеловеческой морали. Это означает только одно, хотя выразились Вы осторожно и тонко: то, что непорядочно в обычных человеческих отношениях, в политике порядочно; то, что в обычных человеческих отношениях недопустимо, в политике допустимо.
Христианская вера, как ничто и никогда раньше, объявила и утвердила единство морали. Одной из главных причин нынешних смут и бедствий небольшого европейского континента является двойная мораль.
Подробнее читайте здесь. Святой, безусловно, выше, чем философ, в духовном плане.
Также можно припомнить симпатии Леонтьева к фигурам Петра I и Екатерины II, что для клерикала и фундаменталиста странно. Так что, хоть ярые патриоты, националисты, сталинисты и дугинцы упростили и опошлили наследие КНЛ, но предпосылки для этого — были. То, что в образе инока Климента (монашеское имя Леонтьева) является чёрными пятнами, они — берут на щит. И увидим мы это ещё не раз с другими героями статьи.
2. Сергей Нилус в коллективе антинигилистов был весьма любим. Паломник и молитвенник, кающийся грешник, духовное чадо прав. Иоанна (Кронштадского). По мотивам опубликованного им предания у нас и роман написан.
Автор этих строк из противления просвещенцам, либералам и модернистам не раз защищал от критики «Протоколы Сионских мудрецов». Хотя бы по принципу, что они, как план Даллеса, «не существуют, но работают». Правда, впоследствии выяснилось, что данную книгу не одобряло ни актуальное священноначалие, ни государь Николай II, а впоследствии подверг критике прп. Серафим (Роуз).
Но самое жёсткое нашлось у писателя в книге «Близ есть, при дверех»:
По данным тайного еврейского сионизма, Соломоном и другими иудейскими мудрецами еще за 929 лет до Рождества Христова был измышлен в теории политический план мирного завоевания для Сиона вселенной. По мере развития исторических событий план этот был разрабатываем и пополняем посвященными в это дело последователями*.
*Ап. Павел, как один из наиболее даровитых учеников фарисейской школы, не мог не быть посвящен в эту «тайну беззакония», находившуюся в действии и его время. Отсюда особая злоба гонения на него со стороны воинствующего Израиля.
Читавшим Библию известно, что царь Соломон ближе к концу земной жизни впал в блуд и идолопоклонство. Но это изречение Нилуса — чистейший «фанфик» по Библии. Ни у кого из авторитетных толкователей нет указания на сионистский заговор Соломона и фарисеев, как и на сионистскую мотивацию фарисеев!
И это крайне странно, ведь Нилусу принадлежит и текст с совершенно иным, каноническим посылом, опровергающий тупое жидоедство:
Патриархи его, его пророки и великие цари были верными вестниками небесных откровений; их пророческое слово и пример поддерживали на должной высоте уровень веры и добродетели, чтобы он, спустившись ниже, не допустил неблагочестию и развращению ввергнуть человечество в бездну проклятия и смерти; Авраам, Исаак, Иаков, Иосиф, Моисей, Давид, Соломон и другие были прообразами Обетованного Мессии, Предвечного Слова Божия, имевшего воплотиться и вочеловечиться в Сыне того же еврейского народа, избранного для наивысшей славы, какою только мог Бог увенчать человечество.
В лучшем случае, писатель неряшливо подходил к собственным литературным творениям, а в худшем — в этом вопросе он выступил как человек с двоящимися мыслями (Иак. 1:8). А текст про «Соломона-жидомасона» тем временем разошёлся по колоссальному количеству ресурсов, и не только еретическим-псевдотрадиционалистским.
3. Иван Ильин. Здесь можно, по правде говоря, извести лес на написание книги с ортодоксальной критикой любимого философа Гаранта. Даром, что любят его правые в целом спектре: от сменовеховцев-державников до нацдемов-заукраинцев.
Ещё в конце 00-х претензии, и весьма критические, в церковном рунете высказал в адрес идей Ильина о. Даниил Сысоев, отметив в высшей мере странные пассажи про «молитву России» (не за Россию, а именно так!). Проскакиваи у философа и макиавеллизм (в «Основах государственного устройства» допускается несправедливость ради государственного блага), и характеристика насилия как «зла» в известнейшей работе «О сопротивлении злу силою» (хотя, сам посыл там в том, что справедливые войны и казни злом не являются, т.е. это могло быть не злонамеренной ошибкой).
В вышеупомянутом труде есть и похвала некой языческой восточной духовности, которая якобы сходна с христианской:
Вся дохристианская восточная аскетика имеет два уклона: отрицательный – поборающий и положительный – возводящий. Это есть то самое «не во плоти воинствование» («стратейя»), о котором разъясняет Коринфянам апостол Павел.
Ну, и к чему тогда смеяться, когда один из старых адептов Дугина говорил, что суфизм, даосизм и исихазм — чуть ли не тождественны? А в труде «О русской идее» Ильин пишет, что
Русское православие есть христианство не столько от Павла, сколько от Иоанна, Иакова и Петра.
Зачем разделять апостолов? Что за душок, напоминающий о ругалке «паулианство» в устах магометан, гностиков и «библейских критиков»? Как здесь не вспомнить:
Я разумею то, что у вас говорят: «я Павлов»; «я Аполлосов»; «я Кифин»; «а я Христов». Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились» (1Кор. 1:12–13)
В одном из писем Ильин изрекает:
Это кризис не христианства (не учения Христа, а того, что из него сделали два тысячелетия). Я пытаюсь восстановить глубокую, цельную, кристаллическую и в то же время страстную природу религии [Вот это гордыня у человека!]; показываю, что религия — не обряд, не догма, не конфессия, а цельно-искренняя и духовно-страстная преданность... Период лицемерного христианства, гуманных слов и жадных дел, приличной лжи и немецкой религиозности — идет к концу.
Чем это отличается от идей либеральных обновленцев, которые могли изречь деятели вроде Кураева?
И подобных моментов у него можно найти чуть ли не десятки. Неприязнь к организованной религиозности и к монархии в какой-то мере является лейтмотивом творчества данного автора. Возможно, это плод неизжитого гегельянского прошлого. А ведь в публичном поле критика в адрес Ильина сводится в основном к «ехал Гитлер через Гитлер». Справедливости ради, в сравнении с безбожным этатизмом некоторые окололибертарные мысли Ильина выглядят достойно; кое-что из метких его изречений цитировал о. Даниил, положительно высказывался об авторе о. Рафаил (Карелин). Но со всем своим довеском из вольностей Ильин выступает прямо-таки полубогом рунатов и нацдемов, которые взяли из его наследия, возможно, самое ядовитое.
4. Ещё один маститый белоэмигрант, любимый и нацпатриотами, и непримиренцами, Иван Солоневич, что отлично проявил себя как критик большевизма, тоже имел некие странности. Так, в «Диктатуре слоя» можно прочесть о «вечных истинах» Корана, Библии и Вед. По его мнению, «ни одна из этих книг ничему злому не учит». Что?! Демонопоклонники-индусы учат только добру? Томос о магометанстве 1180 года — для автора какая-то шутка?!
Также у Солоневича можно найти апологию пугачёвского бунта. Он частично оправдывает действия бунтаря царе/мужеубийством Екатерины II, а также сравнивает любовь А. С. Пушкина к декабристам — и презрение к «мужицкому» восстанию. И тем не менее, ни в какие ворота для православного человека эта попытка обеления злодея не лезет, ведь Пугачёв находится под анафемой Церкви, в том числе за самозванство и разграбление храмов.
В «Народной монархии» есть и критика патр. Никона как «проводника чуждых реформ», что «повредили традициям и народному единству», а также принципа византизма, симфонии властей. Вот такой вот монархист!
5. Любимый сменовеховцами Антон Деникин не избежал участи изречь кощунство. В книге «Путь русского офицера» есть следующие строки:
Я лично прошел все стадии колебаний и сомнений в одну ночь (в 7-м классе), буквально в одну ночь пришел к окончательному и бесповоротному решению: — Человек — существо трех измерений — не в силах осознать высшие законы бытия и творения. Отметаю звериную психологию Ветхого Завета, но всецело приемлю христианство и православие.
Самая буквальная ересь маркионитства! Насколько такое миросозерцание связано, например, с республиканскими симпатиями данного деятеля? Может, и связано, ведь разнообразные виды гностицизма проецируются на политическое поле в форме демократии, «горизонтальных» систем.
6. А что на другой стороне баррикад Второй мировой? Пётр Краснов, которого в 99% случаев критикуют понятно за что, странно проявил себя и на религиозно-литературном поприще. В известнейшем романе «За чертополохом», кроме того, что изолированная от безбожного мира премиальная Русь представляет собой некую смесь стерлиговской пасторали с полумистическим шизотехом, написано, что в этой сверкающей утопии... в храмах нет крестов, чтобы люди «не думали о печальном». Что?! С каких пор орудие Спасения человечества может вызвать уныние у воцерковлённых людей? Что за логика из кощунственного анекдота про «Кобейна, которому не понравились бы дробовики на зданиях»? Также в этой книге присутствует русская принцесса, занимающаяся магией на Тибете. Её за это корит духовник, но всё равно «сверхспособности» помогают девушке в добром деле. Роман, кстати, написан в 1922-м, когда Краснов ещё не мог заразиться порчей оккультного нацизма или чего-то в этом роде.
7. Увы, и Александр Солженицын, которого добронамеренные христиане всегда защищали от ушатов советской лжи, кое-в-чём оправдал издевательские эрративы насчёт своей фамилии. В общем и целом преодолевший «правый нигилизм» писатель крайне желчно и по-хамски относился к фигуре Царя-мученика Николая II. От эпитетов, которые писатель применяет к Императору в «Размышлениях над Февральской революцией», у верных чад Церкви глаза на лоб полезут: по принципу подковы автор здесь сходится с какими-нибудь Гоблином да Бэдкомедианом. Да, статья написана в 1995 г., до канонизации Царской семьи РПЦ МП, но как оправдание это вряд ли прокатит, в том числе хронологически: видный диссидент не мог не знать, что Николай II вместе с близкими прославлен РПЦЗ, которую он, вероятно, уважал больше, чем «сергиан», ещё в 1981-м. Впоследствии, в 2000-м году, Солженицын частично пересмотрел взгляды и назвал Николая II христианским правителем... но от части обвинений в «развале страны» всё равно не отказался. Позицию «хороший верующий и семьянин, а правитель плохой» мы слышали сотни раз от совков и либералов, только вот Церковь хвалит Государя и за политику тоже, например, этими строками акафиста:
радуйся, помощию того [Николая Чудотворца] Российскую Державу праведно окормляяй.
И, о якобы «сдаче страны»:
Спасти хотя люди Российския от розни братоубийственныя, царю Николае, престол земный оставил еси
Также есть проблема с отношением писателя к патриарху Никону. Восхищение раскольниками и возмущение патриархом Никоном он выражал в весьма радикальной форме. Снова сойдясь по «теории подковы» с либералами и коммунистами, которые постоянно выгораживали адептов Аввакума как «невинных жертв» «злой монархии и церковной бюрократии». При этом в трудах святых мы не найдём поношения патр. Никона в контексте его реформ, максимум — указания на некоторые перегибы.
***
Конечно, полноценным исследованием это не назвать, скорее некими широкими и быстрыми мазками по теме. Но, думаем, читатель уже убедился, что в стане классиков правой мысли далеко не всё ладно и складно с ортодоксией. «Магистральными» язвами можно назвать неприязнь к церковной иерархии и государству, почвенничество, народничество и «стихийность» в противовес догматам, непонимание Библии и подвигов святых там, где они противоречат «общечеловеческой» логике.
Да, правых (реакционных, белогвардейских, антисоветских) мыслителей, идеологов и литераторов Церковь никогда не сбрасывала со своего корабля. К. Леонтьев как монах Климент покоится в скиту, духовенство проводило с уважением панихиды по Ильину и Деникину на Донском кладбище. Цитаты ряда перечисленных деятелей можно встретить не только у неразборчивых околоцерковных авторов, но и укреплённых в вере. С верующими правыми (например, черносотенцами) святые как правило сотрудничали, местами критикуя, левых же и либералов в основном решительно отметали.
И тем не менее, всяк человек ложь (Пс. 115:2), и правая мысль, как мы видим, не тождественна чисто православной. Стоит ли удивляться, что современные националисты зачастую поносят Церковь, Библию, монархию, святых? Увы, корни их плевелов и терний весьма глубоки. Мы и сами увлекались монархическими и белогвардейскими философами, и теперь должны сделать шаг по преодолению идолопоклонства в их адрес.
Для подготовки статьи использована часть материалов из постов Даниила Попова, с сайта Благогон (редакция разделяет не все суждения авторов).