Многие православные, тяготеющие к правым политическим взглядам, убеждены, что монархические и консервативные авторы XXI-XX в. мыслили строго ортодоксально. В некоторых случаях их без заззрения совести цитируют наравне со святыми отцами: например, очень авторитетна в этом плане книга И. Ильина «О сопротивлении злу силою».
Однако не всё не так благостно на деле. Стоит отметить, что в этой статье не будут рассмотрены правые философы и публицисты, чья слава и так одиозна среди христиан: еретичествующий В. Соловьёв, антиклерикал и расист М. Меньшиков, кощунник В. Розанов, хуливший Библию Г. Климов. Речь пойдёт именно о тех, кто считается оплотом веры и разумной мысли, в том числе у православных консерваторов.
В данной статье будут рассмотрены не все претензии, которые мы взяли из других источников: например, историософские и политические взгляды у большинства перечисленных лиц одним покажутся неприемлемыми, другим — терпимыми или положительными. Оставим это на рассмотрение и совесть читателя и пройдёмся хотя бы «пунктирно» по моментам, которые входят в противоречие с православной верой (и основами христианства в принципе).
***
1. Начать, пожалуй, стоит, со времён добезцаря. И первым в списке станет Константин Леонтьев. Мыслитель и литератор уважаем не только патриотами (в том числе сталинского и евразийского разлива), но и серьёзными фундаменталистами. Говорить о его плюсах в нашем кругу, пожалуй, особого смысла нет: не раз в статьях сообщества мы ссылались на Константина Николаевича.
Одним из «лейтмотивов» творчества философа является пиетет перед любыми формами идеализма и традиционализма, которые не являются буржуазным унылым «всесмешением». Трудно было бы корить Леонтьева за симпатии к Европе Рыцарей, учитывая немалую часть нашего собственного творчества, но, например, пиетет к раскольникам (глаголемым старообрядцам) или сектантам вроде скопцов и хлыстов, а также к мусульманам — направление мысли, близкое к современному «окопному экуменизму».
Весьма опасной является идея Константина Николаевича о том, что в политике евангельская мораль «выключается», ибо она «предназначена только для личных отношений». Да, все мы знаем, что заповедь о подставлении щеки не означает запрет на войны, казнь и самооборону, но у философа выходит другая крайность, переходящая в криптомакиавеллизм:
Мораль имеет свою сферу и свои пределы; политика — свою. Политика (т. е. расчет), вносимая в дела личные — через меру и ввиду лишь одной личной выгоды, — убивает внутреннюю, действительную мораль. Мораль, вносимая слишком простодушно и горячо в политические и общесоциальные дела, колеблет, а иногда и разрушает государственный строй.
Иное изрекает свт. Николай (Сербский) в одном из писем:
Из Вашего письма я понял, что Вы склонны признавать за политикой некую особую мораль, отличную от общечеловеческой морали. Это означает только одно, хотя выразились Вы осторожно и тонко: то, что непорядочно в обычных человеческих отношениях, в политике порядочно; то, что в обычных человеческих отношениях недопустимо, в политике допустимо.
Христианская вера, как ничто и никогда раньше, объявила и утвердила единство морали. Одной из главных причин нынешних смут и бедствий небольшого европейского континента является двойная мораль.
Подробнее читайте здесь. Святой в духовном плане, безусловно, выше, чем философ.
Также можно припомнить симпатии Леонтьева к фигурам Петра I и Екатерины II, что для клерикала и фундаменталиста странно. Так что, хоть ярые патриоты, националисты, сталинисты и дугинцы упростили и опошлили наследие КНЛ, но предпосылки для этого — были. То, что в образе инока Климента (монашеское имя Леонтьева) является чёрными пятнами, они — берут на щит. И увидим мы это ещё не раз с другими героями статьи.
2. Сергей Нилус в коллективе антинигилистов был весьма любим. Паломник и молитвенник, кающийся грешник, духовное чадо прав. Иоанна (Кронштадского). По мотивам опубликованного им предания у нас и роман написан.
Автор этих строк из противления просвещенцам, либералам и модернистам не раз защищал от критики «Протоколы Сионских мудрецов» [экстремистский материал по законам РФ]. Хотя бы по принципу, что они, как план Даллеса, «не существуют, но работают». Правда, впоследствии выяснилось, что данную книгу не одобряло актуальное священноначалие, а впоследствии подвергали критике свт. Николай (Сербский) и прп. Серафим (Роуз).
Но самое жёсткое нашлось у писателя в книге «Близ есть, при дверех»:
По данным тайного еврейского сионизма, Соломоном и другими иудейскими мудрецами еще за 929 лет до Рождества Христова был измышлен в теории политический план мирного завоевания для Сиона вселенной. По мере развития исторических событий план этот был разрабатываем и пополняем посвященными в это дело последователями*.
*Ап. Павел, как один из наиболее даровитых учеников фарисейской школы, не мог не быть посвящен в эту «тайну беззакония», находившуюся в действии и его время. Отсюда особая злоба гонения на него со стороны воинствующего Израиля.
Читавшим Библию известно, что царь Соломон ближе к концу земной жизни впал в блуд и идолопоклонство. Но изречение Нилуса — чистейший «фанфик» по Библии. Ни у кого из авторитетных толкователей нет указания на сионистский заговор Соломона и фарисеев, как и на сионистскую мотивацию фарисеев!
И это крайне странно, ведь Нилусу принадлежит и текст с совершенно иным, каноническим посылом, опровергающий тупое жидоедство:
Патриархи его, его пророки и великие цари были верными вестниками небесных откровений; их пророческое слово и пример поддерживали на должной высоте уровень веры и добродетели, чтобы он, спустившись ниже, не допустил неблагочестию и развращению ввергнуть человечество в бездну проклятия и смерти; Авраам, Исаак, Иаков, Иосиф, Моисей, Давид, Соломон и другие были прообразами Обетованного Мессии, Предвечного Слова Божия, имевшего воплотиться и вочеловечиться в Сыне того же еврейского народа, избранного для наивысшей славы, какою только мог Бог увенчать человечество.
В лучшем случае, писатель неряшливо подходил к собственным литературным творениям, а в худшем — в этом вопросе он выступил как человек с двоящимися мыслями (Иак. 1:8). А текст про «Соломона-жидомасона» тем временем разошёлся по колоссальному количеству ресурсов, и не только еретическим-псевдотрадиционалистским, но и более-менее приемлемым в целом.
3. Иван Ильин. Можно, по правде говоря, извести лес на написание книги с ортодоксальной критикой любимого философа Гаранта. Даром, что любят его правые в целом спектре: от сменовеховцев-державников до нацдемов.
Ещё в конце 00-х претензии, и весьма критические, в церковном рунете высказал в адрес идей Ильина о. Даниил Сысоев, отметив в высшей мере странные пассажи про «молитву России» (не за Россию, а именно так!). Проскакивали у философа и макиавеллизм (в «Основах государственного устройства» допускается несправедливость ради государственного блага), и характеристика насилия как «зла» в известнейшей работе «О сопротивлении злу силою» (хотя, сам посыл там — в том, что справедливые войны и казни злом не являются, т.е. это могло быть не злонамеренной ошибкой, а не речевой неточностью).
В вышеупомянутом труде есть и похвала некой языческой восточной духовности, которая якобы сходна с христианской:
Вся дохристианская восточная аскетика имеет два уклона: отрицательный – поборающий и положительный – возводящий. Это есть то самое «не во плоти воинствование» («стратейя»), о котором разъясняет Коринфянам апостол Павел.
Ну, и к чему тогда смеяться, когда один из старых адептов Дугина говорил, что суфизм, даосизм и исихазм — чуть ли не тождественны? А в труде «О русской идее» Ильин пишет, что
Русское православие есть христианство не столько от Павла, сколько от Иоанна, Иакова и Петра.
Зачем разделять апостолов? Что за душок, напоминающий о ругалке «паулианство» в устах магометан, гностиков и «библейских критиков»? Как здесь не вспомнить:
Я разумею то, что у вас говорят: «я Павлов»; «я Аполлосов»; «я Кифин»; «а я Христов». Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились» (1Кор. 1:12–13)
В одном из писем Ильин изрекает:
Это кризис не христианства (не учения Христа, а того, что из него сделали два тысячелетия). Я пытаюсь восстановить глубокую, цельную, кристаллическую и в то же время страстную природу религии [Вот это гордыня у человека!]; показываю, что религия — не обряд, не догма, не конфессия, а цельно-искренняя и духовно-страстная преданность... Период лицемерного христианства, гуманных слов и жадных дел, приличной лжи и немецкой религиозности — идет к концу.
Чем это отличается от идей либеральных обновленцев, которые могли изречь деятели вроде Кураева?
И подобных моментов у него можно найти чуть ли не десятки. Неприязнь к организованной религиозности и к монархии в какой-то мере является лейтмотивом творчества данного автора. Возможно, это плод неизжитого гегельянского прошлого. А ведь в публичном поле критика в адрес Ильина сводится в основном к «ехал Гитлер через Гитлер». Справедливости ради, в сравнении с безбожным этатизмом некоторые окололибертарные мысли Ильина выглядят достойно; кое-что из метких его изречений цитировал о. Даниил, положительно высказывался об авторе о. Рафаил (Карелин). Но со всем своим довеском из вольностей Ильин выступает прямо-таки полубогом рунатов и нацдемов, которые взяли из его наследия, возможно, самое ядовитое.
4. Ещё один маститый белоэмигрант, любимый и нацпатриотами, и непримиренцами, Иван Солоневич, что отлично проявил себя как критик большевизма, тоже имел некие странности. Так, в «Диктатуре слоя» можно прочесть о «вечных истинах» Корана, Библии и Вед. По его мнению, «ни одна из этих книг ничему злому не учит». Что?! Демонопоклонники-индусы учат только добру? А Томос о магометанстве 1180 года — для автора какая-то шутка?!
Также у Солоневича можно найти апологию пугачёвского бунта. Автор частично оправдывает действия Емельяна царе/мужеубийством Екатерины II, а также проводит мысль, что интеллигенция, обожая бунт декабристов (на примере А. Пушкина), презирает «мужицкий» бунт. А какая, собственно, разница? Кем бы ни был Пугачёв (как и его критики), он находится под анафемой Церкви, в том числе за самозванство и разграбление храмов.
В «Народной монархии» у Ивана Лукьяновича есть и критика патр. Никона как «проводника чуждых реформ», что «повредили традициям и народному единству», а также принципа византизма, симфонии властей. Вот такой вот монархист!
5. Любимый сменовеховцами Антон Деникин не избежал участи изречь кощунство. В книге «Путь русского офицера» есть следующие строки:
Я лично прошел все стадии колебаний и сомнений в одну ночь (в 7-м классе), буквально в одну ночь пришел к окончательному и бесповоротному решению: — Человек — существо трех измерений — не в силах осознать высшие законы бытия и творения. Отметаю звериную психологию Ветхого Завета, но всецело приемлю христианство и православие.
Самая буквальная ересь маркионитства! Насколько такое миросозерцание связано, например, с республиканскими симпатиями данного деятеля? Может, и связано, ведь разнообразные виды гностицизма проецируются на политическое поле в форме демократии, «горизонтальных» систем.
6. А что на другой стороне баррикад Второй мировой? Пётр Краснов, которого в 99% случаев критикуют понятно за что, странно проявил себя и на религиозно-литературном поприще. В известнейшем романе «За чертополохом», кроме того, что изолированная от безбожного мира премиальная Русь представляет собой некую смесь стерлиговской пасторали с полумистическим шизотехом, написано, что в этой сверкающей утопии... в храмах нет крестов, чтобы люди «не думали о печальном». Что?! С каких пор орудие Спасения человечества может вызвать уныние у воцерковлённых людей? Что за логика из кощунственного анекдота про «Кобейна, которому не понравились бы дробовики на зданиях»? Также в этой книге присутствует русская принцесса, занимающаяся магией на Тибете. Её за это корит духовник, но всё равно «сверхспособности» помогают девушке в добром деле. Роман, кстати, написан в 1922-м, когда Краснов ещё не мог заразиться порчей оккультного нацизма или чем-то в этом роде.
Некая странность присутствует в статье «Казачья самостийность»: «можно понять самостоятельные Финляндию и Грузию — там и граница как-никак может быть установлена, и язык и обычай свой, не похожий на Русский, и вера не та…». Почему с православными грузинами у нас «вера не та» — тайна велика есть.
Ну, а самое жёсткое обнаруживается в переписке Петра Николаевича с архиепископом Иоанном (Шаховским) [см. с. 307-317], где владыка (которого не заподозрить в любви к совкам, либералам и пр.) убеждает атамана... что Христос и Богородица были по плоти евреями. А тот — рьяно отпирается, что «Дева Мария не могла быть жидовкой», спорит с библейской историей (Господь и Приснодева происходят из рода Давида). Честно говоря, неотличимо от заведомо злонамеренных вредителей-«ариохристиан».
7. Увы, и Александр Солженицын, которого добронамеренные христиане всегда защищали от ушатов советской лжи, кое-в-чём оправдал издевательские эрративы насчёт своей фамилии. В общем и целом преодолевший «правый нигилизм» писатель крайне желчно и по-хамски относился к фигуре Царя-мученика Николая II. От эпитетов, которые писатель применяет к Императору в «Размышлениях над Февральской революцией», у верных чад Церкви глаза на лоб полезут: по принципу подковы автор здесь сходится с какими-нибудь Гоблином да Бэдкомедианом. Да, статья написана в 1995 г., до канонизации Царской семьи РПЦ МП, но как оправдание это вряд ли прокатит, в том числе хронологически: видный диссидент не мог не знать, что Николай II вместе с близкими прославлен РПЦЗ, которую он, вероятно, уважал больше, чем «сергиан», ещё в 1981-м.
Впоследствии, в 2000-м году, Солженицын частично пересмотрел взгляды и назвал Николая II христианским правителем... но от части обвинений в «развале страны» всё равно не отказался. Позицию «хороший верующий и семьянин, а правитель плохой» мы слышали сотни раз от совков и либералов, только вот Церковь хвалит Государя и за политику тоже, например, этими строками акафиста:
радуйся, помощию того [Николая Чудотворца] Российскую Державу праведно окормляяй.
И, о якобы «сдаче страны»:
Спасти хотя люди Российския от розни братоубийственныя, царю Николае, престол земный оставил еси
Также есть проблема с отношением писателя к патриарху Никону. Восхищение раскольниками и возмущение патриархом Никоном он выражал в весьма радикальной форме. Снова сойдясь по «теории подковы» с либералами и коммунистами, которые постоянно выгораживали адептов Аввакума как «невинных жертв» «злой монархии и церковной бюрократии». При этом в трудах святых мы не найдём поношения патр. Никона в контексте его реформ, максимум — указания на некоторые перегибы.
8. Из новейшего поколения антинигилистов и консерваторов можно также назвать Игоря Шафаревича, чей труд против социализма присутствует в нашей библиотеке. В положительном ключе цитировал данного автора и о. Даниил Сысоев. Однако в труде «Русофобия» у Игоря Ростиславовича можно найти, например, утверждение, что Иван Грозный «не так уж жесток, ведь на Западе казнили больше». Только вот Церковь и классическая русская историография не были склонны к таким аргументам, особенно учитывая гибель нескольких святых из-за опричнины. Впрочем, данный автор, несмотря на верные мысли о социализме, в 90-е вступил в ряды красно-коричневых, что вполне может кореллировать с оправданием тиранов на троне, увы, увы.
***
К сказанному, резюмируя, можно добавить некий лейтмотив у многих названных (и не названных выше) авторов: очень многие правые мыслители в той или иной мере сочувствовали расколу [мнимых] старообрядцев XVII века. Немало филораскольнических цитат допускал К. Леонтьев, выражали пиетет к ним Н. Данилевский и В. Соловьёв. Сочувствовали этому движению П. Краснов, И. Солоневич, И. Ильин, А. Солженицын. Кроме мыслителей, можно вспомнить П. Столыпина, продвигавшего веротерпимость к старообрядцам, А. Колчака, давшего им исключительные права (что те, правда, не оценили, всё равно записав адмирала в «реакционеры»). Из деятелей Белого движения не выражал им приязни разве что И. Деникин. Если кто-то скажет: вот, «белосовок» ругал «настоящих традиционалистов», а истинные правые-де — сочувствовали им... то ошибётся: впоследствии хвалил последователей Аввакума и И. Шафаревич, близкий к красно-коричневым.
Стоит сказать, почти во всех случаях апология шла половинчато, условно: например, раскол объявлялся злом, но осуждались репрессивные меры государства; или похвала шла неким особенностям быта старообрядцев, а не их догматике. И тем не менее тенденция красноречивая. Идеализация прошлого вкупе с недоверием к «официозным» церковности и государственности.
При том, что российские историки и тем паче церковные деятели не были склонны ругать патр. Никона и романтизировать раскольников. То есть волна апологии последователей Аввакума — это скорее некая специфическая отрасль историософии, коренящаяся в правой политической мысли (но не православной) и в свою очередь — питающая её. Тенденции к антиклерикальному и антигражданственному «протесту справа» в наше время ярко проявляются и у «штатных» националистов, и у красно-коричневых, и либертарных.
Также интересно, что Ф. Достоевский, которого многие ревнители ругмя ругают за адогматизм, стихийную веру, почвенный культ, в отличие от перечисленных, экивоков расколу почти не делал, а также общался с противораскольными миссионерами — как Павел (Прусский). Также за каноническую Церковь отчётливо выступал С. Нилус (несмотря на вышеуказанные огрехи). Что ж, и современным авторам-антинигилистам стоит последовать за этим течением, а не прораскольным.
***
Конечно, полноценным исследованием это не назвать, скорее некими широкими и быстрыми мазками по теме. Но, думаем, читатель уже убедился, что в стане классиков правой мысли далеко не всё ладно и складно с ортодоксией. «Магистральными» язвами можно назвать неприязнь к церковной иерархии и государству, почвенничество, народничество и «стихийность» в противовес догматам, непонимание Библии и подвигов святых там, где они противоречат «общечеловеческой» логике.
Да, правых (реакционных, белогвардейских, антисоветских) мыслителей, идеологов и литераторов Церковь никогда не сбрасывала со своего корабля. К. Леонтьев как монах Климент покоится в скиту, духовенство проводило с уважением панихиды по Ильину и Деникину на Донском кладбище. Цитаты ряда перечисленных деятелей можно встретить не только у неразборчивых околоцерковных авторов, но и укреплённых в вере. С верующими правыми (например, черносотенцами) святые как правило сотрудничали, местами критикуя, левых же и либералов в основном решительно отметали.
И тем не менее, всяк человек ложь (Пс. 115:2), и правая мысль, как мы видим, не тождественна чисто православной. Стоит ли удивляться, что современные националисты зачастую поносят Церковь, Библию, монархию, святых? Увы, корни их плевелов и терний весьма глубоки. Мы и сами увлекались монархическими и белогвардейскими философами, и теперь должны сделать шаг по преодолению идолопоклонства в их адрес.