У термина «антинигилизм» есть два значения.
Первое – историческое. Антинигилистический роман – жанр в русской литературе времён поздней Империи, предполагающий обличение революционных и атеистических идей. Наиболее известным произведением этого жанра является роман «Бесы» Ф. Достоевского.
Корни антинигилизма можно найти у более ранних авторов. Например, А. Пушкин обличал революционный бунт в «Капитанской дочке» и культ либеральных свобод в стихе «Из Пиндемонти» («недорого ценю я громкие права...»), Н. Гоголь защищал Православие и патриотизм в полемике с В. Белинским, И. Тургенев (хотя и являлся либералом), деконструировал образ нигилиста в книге «Отцы и дети».
Многие авторы первой, оригинальной волны, в наше время неизвестны широким массам: В. Крестовский («Две силы»), А. Писемский («Взбаламученное море»), Б. Маркевич («Марина из Алого Рога»), В. Клюшников («Марево»). К антинигилизму примыкал на правах самого западническог» представителя А. К. Толстой, критиковавший одновременно ордынство, революционный дух и атеизм (впрочем, у него были свои прорехи, например, признание теистического эволюционизма). Косвенно к антинигилизму можно отнести монархических философов, как К. Леонтьев и Л. Тихомиров.
В последние годы перед революцией к жанру примыкают обличители «тайны беззакония», как С. Нилус и О. Шабельская-Борк («Сатанисты XX века» 1913 г.), И. Родионов с его романом «Наше преступление», где обличается падение народной нравственности вкупе с лицемерием либеральных юристов. К произведениям этой волны стоит относиться более настороженно, т.к. в них временами появляются интенции неправославной конспирологии («жидоедство» и т.п. вещи).
Любопытно, что классический антинигилистический роман смыкается в совершенно официальном литературоведении с романом готическим. Готические злодеи, как колдуны и вампиры, оказываются аналогом антинигилистического образ революционеров, террористов и богоборцев. Что в христианском восприятии вполне логично и правильно.
После падения Российской империи в число антинигилистических тропов безусловно входит антикоммунизм. Среди авторов можно назвать И. Бунина, И. Шмелёва, И. Солоневича, П. Краснова, А. Солженицына, И. Шафаревича. Правда, для этого культурного пласта свойственны отходы от ортодоксии, об ошибках указанных лиц, как и более раннего Нилуса, можно почитать, например, у нас в статье. При этом обличительное наследие данных авторов имеет ценность: например, «Архипелаг ГУЛаг» Солженицына высоко ценил прп. Серафим (Роуз). Примыкает к антикоммунистической – лагерная проза (тот же АИС или, скажем, монархист еврейского происхождения Юлий Самойлов). Тоталитарные режимы XX века создали немыслимые по масштабу тюремные сообщества, и тема искажения личности в них – несомненно, важна для христианского антинигилиста.
Enfant terrible в жанре XX века можно назвать глубоко мизантропичных исследователей падшей человеческой природы вроде Г. Климова, А. Смирнова (фон Рауха), Ю. Мамлеева: из их наследия можно брать некоторые элементы, облачившись в костюм духовной химзащиты, так сказать. Также с оговоркой некоторые относят к продолжателям антинигилизма сусловско-красконовских писателей, как И. Шевцов (в их направлении превалирует критика левых диссидентов, но есть и антирелигиозные ноты, ведь даже в позднем Совке религию считали формой фронды).
На Западе интенции антинигилизма с конца XIX по середину XX в. выражала часть писателей из круга Инклингов: Г. Честертон, К. Льюис («Космическая трилогия» в плане социальных взглядов автора), из философов – О. Шпенглер («Закат Европы», книгу высоко оценивал прп. Иустин Попович), некоторые отмечают в этой связи и художественные произведения Э. Юнгера (критика прогрессивизма и технократии). Из послевоенной эпохи можно привести Т. Вулфа – республиканца с симпатиями к христианству как облагораживающей общество институции.
В 1990-е к антинигилизму добавляется и антилиберализм. Без обличения западных демократически-секулярных порядков антисоветчина является, прямо скажем, лишь придатком обычного либерализма. Правда, многие авторы на этом фоне переметнулись на другую сторону дихотомии: в красно-коричневые (И. Шафаревич) либо приняли одиозные взгляды (смесь православия и родноверия у Ю. Петухова). Из художественной литературы того периода можно выделить трилогию-памфлет «Дети против волшебников» Н. Зерваса и роман в жанре либерпанк «Тупик гуманизма» А. Миронова (у обоих встречаются «старопатриотические» и «белосоветские» тропы, но без совсем уж ярких эксцессов красно-коричневого толка).
Примыкает к этой волне антиутопия «Мечеть Парижской Богоматери» про исламизацию Европы от Ю. Чудиновой. Писательница довольно ревностно критиковала евразийство и красно-коричневый дискурс, но не стала либералкой и даже против России в 2022-м не выступила (при том, что она была филокатоличкой, а впоследствии уже и не «фило-»). К той же эпохе (нулевых) относится мистический детектив «Начальник тишины» инока Всеволода Филипьева (впоследствии, увы, ушедшего в группировку непоминающих Рафаила Берестова), эстетически похожий на произведения Ф. Достоевского и А. Балабанова. Впоследствии леволиберальные идеи стали осуждать многие авторы, что вылилось, например, в цикл «Беспощадная толерантность» (2012). Защищать тамошних антагонистов смысла нет, но это всё же это некоторое упрощение, и мораль там скорее абстрактно-консервативная и патриотическая, чем религиозная.
В наше время антинигилистическое творчество в разных пропорциях может включать: критику глобализма и либеральной демократии, нью-эйджа и сектантства, исламизации и толерантности, коммунистических и советских идей. Малоисследованной темой является обличение правого нигилизма: как-то устоялось, что правизна во многом схожа с христианством, но всё оказалось гораздо сложнее. Книг, воспроизводящих структуру антинигилистического романа в наши дни, не так уж много. Из произведений церковных людей можно назвать книги Юлии Сысоевой (вдова о. Даниила): «Бог не проходит мимо» (про девушку, ставшую исламисткой), «Дорога в страну четырёх рек» (против оккультизма), «Исход» (антиутопия про гонения на Церковь в США в 2060-е годы). Некоторые антинигилистические ноты (критика ордынства, массового зрелищного спорта) с поправкой на эпоху присутствуют в книге о. Всеволода Тулупова «Сыны Божии»: но поветствует она о допотопных временах.
При этом идеи антинигилизма стали широко выражаться в музыке. Например, яркие представители этого жанра – исполнители христианского и правого хип-хопа (25/17, Соль земли, ГРОТ, Миша Маваши, Саша Скул). Рокеры старого поколения, ставшие верующими (при всей спорности явления в принципе), антинигилистами могут быть названы с натяжкой (например, В. Бутусов на этом поле себя не проявил, Ю. Шевчук стал банальной демшизой). При этом некоторые музыканты из новой волны, зачастую из непривычно экстремальных жанров, стали выражать антинигилистические посылы: бард Бранимир (бывший богоборец, ставший православным), панки Cart-blansh (красконы-антиглобалисты, стихийные патриоты) и Электрозомби (вокалист – правый либертарианец, позиционирует себя православным, выказывает почтение к Николаю II), готическая индастриал-группа Deform (с песнями вроде «Новый Вавилон» и «Танец бесов»). Находясь в разных лагерях, эти авторы смыкаются в обличении того, что можно назвать Новым мировым порядком, критикуют «новый атеизм» в творчестве и блогах.
На Западе проявлением антинигилизма является культура альт-райта, хотя несёт и разнообразный идеологический хлам (биологический расизм и культ рынка, например). На этой почве тоже проявились интересные деятели массовой культуры, как музыканты Джо Шаффер (Iced earth) или Dero Goi (бывший вокалист Oomph!), ставшие из типичных «дарксайдеров» протестантами и конспирологами. В новейшее время в США распространился жанр incelcore, связанный с обличением леволиберальных порядков, некоторые смыкающиеся с ним исполнители исповедуют православие: например, группа Tzarbombah/Good religion, чьи участники являются прихожанами РПЦЗ.
Другое значение термина «антинигилизм» идёт к нам из сайтов от тропах (художественных приёмах в искусстве). Персонаж-антинигилист – это тот, кто понимает несовершенство и бессмысленность мира, но всё равно делает добро вопреки. Разумеется, в христианстве мир не бессмысленен сам по себе, при этом в наш век духовного упадка и почти всеобщего секуляризма (в тех странах, что исторически были христианскими), можно сказать, что окружающая действительность становится в какой-то мере бессмысленной.
Правда, на оригинальном сайте и на российских его версиях в категорию антинигилистов отнесли самых разных героев и организации, вплоть до ницшеанцев, марксистов или... исторических нигилистов. А из вымышленных персонажей – далеко не только тех, чьи взгляды и действия могут одобрить христиане.
И тем не менее, поскольку многие антинигилисты пришли к своим взглядам от, собственно, нигилизма, это значение тоже имеет свой смысл.
Также «анти-», как известно, означает, кроме «против» – ещё и «вместо». Антинигилизм можно назвать нигилизмом против мира, это так. Если в старые времена христианская мораль была нормой для властей и народа (в общем и целом), а нигилистические идеи – бунтом и фрондой, то в наше время нигилизм прочно обосновался в «нормативной» культуре, политике, искусстве.
В этом смысле христианские ценности становятся в известной мере вызовом культуре (хотя христиане по-прежнему исполняют заповеди о повиновении гражданским властем), в духе высказывания о. Даниила Сысоева (нарочито подчёркивающего этот аспект):
Все мы, христиане – террористы. Мы члены повстанческой армии, которая поднимает восстание против князя мира сего (диавола).
Или в духе действия прп. Гавриила (Ургебадзе):
Или – журнала «Death to the world» (хотя их активность в последние годы, кажется, сводится к постингу цитат и мрачных изображений, увы):
На пути автора-антинигилиста, как исторического, так и современного, встретится немало терний: соблазн уйти в бунт или бездумное почвенничество, виталистические идеи (фашизм, расизм «назло современности»), непроверенная конспирология. Во избежание фатальных падений в творчестве и жизни тем, кто принадлежит к Православной Церкви, нужно ориентироваться на верность и её догматам, и конкретной юрисдикции. А тем, кто Православие не исповедует, конечно, мы желаем к нему прийти.
Ещё одна причина использования термина заключается в тенденциозности альтернатив. Сугубо религиозные прилагательные требуют соответствия и смысла, и формы. Эпитеты вроде «христианский рок» и «православная фантастика» вызывают бесконечные нарекания и вводят в искушение. И не нам спорить с обострённым духовным чувством критиков. Пусть христианскими и православными будут богословские труды.
«Консервативная» литература? Но консерватизм в современности – это почти аморфный термин. На постсоветском пространстве консервируется теплохладная («веротерпимая», «белосоветская») парадигма. На Западе – неоконство и секуляризм, припорошенный христианской эстетикой вроде праздника «X-mas». «Реакционная»? Звучит более громко, но на практике несостоятельно, да и прошлое для современной России – это 90-е или Союз, а эпоха добезцаря – вообще нечто эфемерное. «Традиционалисткая»? Традиции бывают разные, в том числе языческие или опять же – советские; да и термин оккупирован любителями Эвол-Генонов-Серрано.
Одной из целей сообщества является каталогизация антинигилистической культуры в разных проявлениях, подобно сайтам о контркультуре, «современном искусстве», просто о гиковских увлечениях; в т.ч. с выявлением ошибок у рассматриваемых авторов.