По причине отсутствия в сюжете христианства, обзор не будет резко идейным, скорее «троповедческим».
Ну что ж, ожидаемо Нолан навалил эталонной нолановщины. Тёмные, синие и оранжевые оттенки превалируют, и даже светлые пляжи смотрятся преимущественно в стиле «дневного ужаса».
Актуальной повестки в фильме немного, хотя, конечно, троп «атакуемая сторона выставляется светлее» — присутствует. Но искать тут нечто остросоциальное — это, пожалуй, СПГС и уровень «паучьих мразей против Колобка».
Присутствие в фильме трансятины Пейдж и чёрной Лупиты в общем тоже ни на какие левые нарративы не работает. Наоборот, грекам, которым, ИРЛ было не чуждо гузноблудие, абсолютно ничего такого не приписали, а ведь могли и создать гомо-пару в команде протагониста. Ну, а Елена появляется даже на меньшее количество хрЕнометража, чем Зендая, так что пофиг.
Гораздо более бредово выглядит мультирасовая команда Одиссея, где присутствует даже азиат. Просто патамушта гладиолус. Выглядит как цветное простонародье в сериале «Ведьмак». Причём даже в прямой повестке авторов не обвинить: самый козлистый жених Пенелопы тоже негр. Просто тупизм.
Мискаст здесь имеет не только расовую основу. Извините, Патинсон, но для нас, миллениалов — вы навеки романтический вампир (впрочем, Антиной тот ещё кровопийца и ловелас: тонкота?). В кино 1997 г. Антиной был типичным «скотским альфачом»:
В данном случае это попадало в типаж Бернтала (вот он как раз норм спартанец — Менелай).
И Калипсо, и Цирцея, должны быть магнетически сексапильными прекрасными дамами, здесь этот момент нарочито перевёрнут на 180 градусов (о Цирцее дополнительно ниже).
Многие отмечали неуместную истеричность Пенелопы. Сравнивая с фильмом 1997 года, можно предположить, что здесь сыграли троп «два в одном», и в образ жены Одиссея влили его же мать Антиклею, которая была мрачной брюнеткой и в конечном итоге греккомнадзорнулась. А вот старый и новый Телемах в принципе меж собой похожи.
Алсо, местные персонажи обожают современную лексику: «инстинкты», «бронзовый век», а слово «цивилизация» повторяют, что ваш киношный Андрей Боголюбский — «чё».
Как известно, Нолан попытался в сюжете избавиться от мистики и божественного присутствия.
Говоря языком тропов, он явно перешёл с эпического фэнтези на низкое и тёмное. Смотрится это интересно, сами любим такое в рассказах, да и замена языческих богов-менторов на некие глюки и архетипы — уж точно не харам для христиан.
В этом смысле Одиссея Нолана отличается от фильма 1997-го та же, как «Мастер и Маргарита» Локшина — от сериала Бортко. Например, нет комичного дедка Эола, который добавлял 100 очков позитива.
В экранизации Кончаловского Циклоп был классик скуфом:
В современном фильме сын Посейдона — почётный гражданин зловещей долины, отлично подошедший бы для сеттинга Лиминальных пространств.
И дело не только во внешности: здешний Циклоп — чужеродная и почти бессловесная тварюга. Следовательно, вся линия с непереводимой игрой слов «меня зовут Никто» — пролюблена напрочь.
Не существовавшие в фильме Кончаловского лестригоны здесь являются живыми доспехами с непонятной социопатической логикой (не просто злобно-дикарской). В рамках необузданных догадок — эээ, древние киборги-ИИ с программой защиты территории? А ребёнок с человеческим лицом — недо-перерождённый хуман?
Цирцея — это вообще отпад. Не соблазнительница астартического типа, а владелица 40 кошек (свиней) и выгоревшая от депрессии фемка. Впрочем, хорошей её не показали, а, видимо, обличили как могли явление бессмысленной мизандрии.
Локации с лестригонами и Цирцеей показаны северными, и это придаёт ощущения психодела, а саму историю связывает в некий единый архетип с произведениями вроде «Путешествия Майл Дуна», норманнами, перегринами.
Царство мёртвых и андеды в нём выглядят весьма крипово. Локация показана не как подземный мир, куда ходят по лестнице (хотя это было бы полностью релевантно эстетика античного мифа), а некая искажённая реальность нашего «плана бытия».
А вот Харибда определённо была лучше в 1997:
Здесь же Харибда — ну, просто водоворот. Как морской объект в «Героях меча и магии». Сцилла плюс-минус там и там нормальная: у Кончаловского этакие лангольеры на змеиной шее, у Нолана — огромные собачьи какахи ассиметричные гига-черви. При этом неканон был именно в 1997-м, ведь в оригинале команда Одисея избежала Харибды.
То, что Афина является глюком из-за ПТСР, кстати, синхронистично с романом ПКБ «Вражья сила». У нас казаку-герою войны являлся убитый при штурме Рейхстага мобилизованный подросток:
Правда, тут никакой поддержкой и не пахло... Вражья сила же. Впрочем, у Нолана Афина и ведёт себя как относительно добрая фейри, а не менторша из фильма 1997.
В сцене разрушения её статуи (и убийства, видимо, жрицы, которая и есть Зендея), кстати, повестки больше, чем в чёрном касте: грубые греческие мужланы сносят идол феминного культа. Напоминает какой-то леволиберальный рёв вроде грубых мужланов-рыцарей у Сапковского, которые ущемляют жриц гуманненькой Мелитэле. Уж кто-кто, а троянцы в реальности и в мифах слабо ассоциируются с какой-то там феминностью.
В общем, получилась небезынтересная деконструкция мифа в модном гримдарк-стиле. Наивную романтизацию античности, свойственную эпохе «конца истории» (все эти диснеевские Геркулесы и пр.), Нолан в каком-то смысле преодолел. Основные смыслы остались на месте (семейные ценности), при этом добавилось анахронизмов — вопросы ПТСР, гуманизма, развития цивилизаций и т.п.
В рамках ПКБшного сеттинга можно представить это как попадание нагрешившего протагониста в антимир с загадочными чуждыми существами, затем — искупление страданиями и защитой семьи. В оригинальном мифе и в сериале Кончаловского Одиссей получал возможность вернуться домой только после примирения с Посейдоном, здесь же этой линии из-за самовольства режиссёра нет. При этом данный акт можно трактовать в ключе «прото-монотеизма»: это мы, христиане, языческим сущностям не кланяемся, а для протагониста это «поворот направо». Не зря некоторые святые отцы довольно положительно относились к «Одиссее». Но здесь потенциал был как минимум приглушен, если не слит, постмодернистским подходом.